Забьюсь опять, как зверь в свою нору,
Чтобы не знать, не жить, не видеть света.
Пусть снова пустота. Уж лучше это,
Чем пить похмелье на чужом пиру.
Мне в лютый холод душно, как в жару,
И бьёт меня озноб в начале лета,
Кричу, зову, не нахожу ответа,
Жить не живу, и всё же не умру.
А мой целитель – он, не зная сам,
На землю льёт живительный бальзам,
И мне на рану насыпает соли.
Какой кромешный, непробудный мрак!
Не убежишь, не спрячешься никак
От оголтелой, неуёмной боли.
Он был идеально подготовлен. Его руки крепко сжимали рукоять катаны. Его взгляд был хладнокровен. Максимальная сосредоточенность. В голове ни одной мысли, в душе никакого чувства… Он полагался только на расчётливость и скорость, доверял только своему стальному другу. Одно лишнее движение, и он труп… Его взгляд прикован к врагу. Только ищущий смерть может победить его…
Я люблю свою жену,
Ненаглядную, родную,
Сам к себе её ревную
И ко всем – её одну.
Я люблю свою жену
Безоглядно, непробудно,
Забываю безрассудно
Про инфаркт и седину.
И не ставьте мне в вину
Все мои признанья эти.
Я не зря живу на свете –
Я люблю свою жену.
У него кончился запас кислорода. И он решил всплыть, в надежде, что успеет пополнить запас в легких. Но едва высунувшись из-под воды, он поймал смертельную дозу свинца прямо в грудь. Он еще был жив, когда снова погрузился в воду. Он чувствовал, как вода перекрывает всю его дыхательную систему. Ужас в глазах, страх и животное желание жить в душе. Умирая он продолжал дергать руками и ногами, но все было уже бесполезно. У него не было другого выхода…
